Информация, Советы → Chevrolet Cruze

Массивная капсула неспешно несет меня по московским улицам, а в голове голос покойного Джима Моррисона торжественно и печально выводит: -This is the end. my only friend, the end-. Это конец автожурналистики. Никто не пишет страстных текстов про холодильники или микроволновые печи, никому не нужны Пылесосревю или Блендерревю. А Chevrolet Cruze — еще один провозвестник новой эры одинаковых, как зубные щетки, транспортных средств: удобных, практичных и безликих.

Раньше такие машины умели делать только в Европе и Японии, а теперь и Корея туда же: если Aveo и Lacetti были муляжами настоящих автомобилей, то Cruze вполне достоин носить эмблему Opel, Renault или Toyota. Солидная внешность, прекрасный интерьер с красивыми тканевыми вставками, отменная эргономика: левая рука покоится на тяжелом ободе баранки, правая — на массивном набалдашнике коробки, в ложе между креслами, как влитой, ложится айфон. «Музыка» здесь, увы, скудная, зато вынимаешь ключ из заботливо развернутого к тебе замка зажигания — и она продолжает играть до тех пор, пока не откроешь дверь. И наконец хоть кто-то додумался сделать индикацию включенного датчика дождя!

А что касается езды, то главное здесь — легкость трогания с места. Остальное — неважно. Вялая раскрутка мотора, секундная еврозадержка в реакциях на нажатие акселератора, «синтетическое» реактивное действие на руле, бухтение подвески на московских неровностях. На ранних корейских автомобилях это вызывало пусть негативные, но хотя бы эмоции. А за рулем Круза на это просто не обращаешь внимания — ведь усилия на руле или тяги двигателя хватает для спокойной и безопасной езды. А иной Chevrolet и не предполагает — нет ничего более нелепого, чем гоночный Cruze в маркетологическом балагане WTCC или тем более моносерийный Cruze Cup со штатным 1800-кубовым мотором.

А во-вторых, кто сейчас без подобных изъянов: Opel? Renault? Hyundai? Kia? Toyota? Все примерно одним миром мазаны. Парадокс: марок и моделей все больше, а различий между ними — все меньше. И это... This is the end, my friend. Как там говорил неисправимый оптимист Остап Бен-дер: «Придется переквалифицироваться в управдомы»?

По материалам журнала: Авторевю